598474ea   

Дубинянская Яна - Баржа Над Черной Водой



Яна Дубинянская
БАРЖА НАД ЧЕРНОЙ ВОДОЙ
Она поскользнулась и судорожно вцепилась в перила, покрытые тоненькой
корочкой льда. Стремительно темнело; с неба начало падать что-то мелкое,
мокрое, мерзкое, непохожее ни на дождь, ни на снег. Набережная пошла вгору,
и теперь подошвы скользили по грязно-снежной намерзи на каждом шагу.
Пора возвращаться.
Тем более, что баржа - вот она. Длинная темная блямба посреди
заледенелой реки; островка под снегом совсем не видно.
Возвращаться.
К восьми быть дома, накормить кота, сварить какого-нибудь супа, чтобы
неделю не надо было готовить. И сесть, наконец, за эту чертову диссертацию:
хотя бы пару страниц...
Ну хорошо: ещё несколько метров. Поравняться с баржей - как всегда. И,
как всегда, две минуты постоять у перил напротив.
Ее тронули сзади за локоть.
- Ты?
Она так долго ждала этого, что почти не удивилась.
* * *
- Но зачем? Там же все обледенело, и вообще, она, наверное, уже
разваливается на части...
- Нет.
- Разве мы не можем здесь... погулять?
Она не оборачивалась. На слух поняла, что он остановился.
- Ты не хочешь?
Ей стало страшно. Что он сейчас уйдет, исчезнет, или окажется, что его
вовсе не было... Страшно до щемящей пустоты в горле. Страшнее даже, чем
оглянуться через плечо и...
Она оглянулась.
Его силуэт едва виднелся в сумерках: темная фигура на темном фоне.
Высокая, узкая, одетая во что-то вроде длинного плаща. Это удивило, потому
что было неправильно. Откуда у него мог взяться плащ?
Лица не разглядеть.
- Как мы туда попадем? - спросила она с нервным смешком. - По льду?
- На лодке, - ответил он. - Как тогда.
- Но разве...
Она посмотрела на реку. Так странно. Только что - лед, а теперь -
черная вода... Впрочем, по радио с утра передавали потепление.
И, наверное, так и должно быть.
Обернувшись назад, она впала в панику - потому что оказалось, что его
рядом нет. Слава Богу, на тающей корке снега под ногами просматривались
темные вмятины следов. Бросилась вниз по скользкой лестнице; потеряла
равновесие, нелепо взмахнув сумочкой; едва удержалась на ногах; съехала,
как с горки, по трем последним ступенькам. И перевела дыхание, увидев его.
Он стоял на носу лодки, сильно подавшись вперед, и держался за кольцо,
вцементированное в эстакаду. Между лодкой и берегом сам собой медленно,
очень медленно ширился тонкий черный поясок.
Если он отпустит руку - всё.
И больше никогда.
Она побежала по тонкой гранитной кромке, на которую одна за другой
наплескивали маленькие волны. Прыгнула, не глядя под ноги; упала на низкую
дощатую скамью.
Он оттолкнулся от стены и сел за весла.
Его лицо оставалось в тени - хотя, кажется, сумерки были уже не такими
густыми. Он греб широкими, сильными движениями; берег убегал вдаль.
Повернувшись боком на скамье, она ухватилась взглядом за растущую баржу.
Темный угловатый силуэт на все больше светлеющем небе.
Стало жарко; она сбросила с плеч тяжелую шубу. Потом стянула через
голову толстый свитер. Баржа приблизилась настолько, что до неё можно было
дотянуться рукой - так она и сделала.
На пальцах остался коричневый след теплой ржавчины.
* * *
- Когда за нами придет лодка?
- Где-то через час. Не волнуйся, я договорился.
Она потянулась всем телом на подстилке, зернистой от песка. Конечно,
косые лучи вечернего солнца вряд ли ещё могли добавить загара. Села,
обхватив колени руками. Между лопатками защекотало, и она досадливо
передернула плечами, сбрасывая мужскую руку.
- Перестань. Надо скормить мальчишкам фрукты, не ве



Назад