598474ea   

Дружников Юрий - Трагедия Старшего Поколения - Урок Для Нас (Интервью С Юрием Дружниковым)



Интервью с Юрием Дружниковым
"Трагедия старшего поколения -- урок для нас"
В 1971-м в "Молодой гвардии" вышла его первая книга рассказов "Что
такое не везет", и его приняли в Союз писателей. Следом вышли две книги
очерков "Скучать запрещается!" и "Спрашивайте мальчики". Пошли рецензии,
встречи с читателями во многих городах. В театре -- премьера "Учитель
влюбился", на выходе была другая комедия "Отец на час". По утрам в
репродукторах звучала передача Дружникова "Взрослым о детях". В журналах
печатались новые рассказы из книги "Зайцемобиль". Отдельным изданием вышла
повесть "Подожди до шестнадцати". В печати тогда сообщалось, что данный
автор закончил юмористический роман "Каникулы по-человечески". И вдруг
писателя не стало. Исчез. Лола Звонарева беседует с Юрием Дружниковым
двадцать пять лет спустя в Кракове, куда он прилетел из США выступить на
международном конгрессе славистов.
* * *
-- Расскажите, что с Вами происходило?
-- Неприятности мои начались в начале семидесятых. Меня резали, а я
терпел. Повесть "Подожди до шестнадцати" -- это полромана "Из сих птиц одну
в жертву", а вторую половину забраковали. Там подросток кончает
самоубийством, и выясняется, что виноваты все, кто с ним соприкасался,
система. В издательстве переделали, что его просто убили хулиганы, весь
текст оскоплен. Я знать не хочу эту книгу! Комедию "Отец на час запретили,
потому что в ней отец-алкаш. Но совещании детских драматургов в
Ростове-на-Дону,задал наивный вопрос: почему памятники Сталину снесены, а
Павлику Морозову стоят, и прилично ли нам воспитывать преданность на примере
предательства? Вскоре меня в очередной раз пригласили в известное учреждение
и предложили не лезть не в свое дело. В это время у меня уже был написан
роман совсем не для детей "Ангелы на кончике иглы" о закулисной жизни
московских журналистов и партийной элиты, что в Америке называется first
hand report -- репортаж из первых рук, печатать его я не собирался, но часть
романа взяли на обыске у приятеля, и, как я потом узнал, человек по фамилии
Андропов в романе узнал себя. Появилась статья в известиях, что в рассказах
я искажаю образы советских людей, запретили мои пьесы, рукописи из
издательств забрало известное учреждение, даже книжку веселых рассказов для
детей "Зайцемобиль". Меня буквально выталкивали печататься на Западе. Из
союза писателей тайно исключили. Ни строки не мог опубликовать нигде. При
очередном допросе на Лубянке я спросил: "Что ж мне теперь? Писать детские
рассказы для Самиздата?" И мне объяснили, что я живу в свободной стране и,
учитывая, что я пишу клевету для Запада, мне представляют свободный выбор,
куда хочу: в лагерь или в психушку.
Если бы не Курт Воннегут, Элия Визель, Бернард Меламуд в Американском
ПЕН-клубе, включившиеся в мою защиту (сейчас я также спасаю от тюрьмы
писателей в других странах), может, мы бы сейчас не беседовали. Остался
выезд, но власти мне отомстили: десять лет не выпускали. Они ошиблись, не
посадив или не убив меня бутылкой в подъезде: я много написал за десять лет
немоты в Москве и переправил на Запад. Но они победили, на пятнадцать лет
(до 1991 года) полностью изъяв мое имя из литературной жизни на родине.
-- Как появилась идея книги о Павлике Морозове? Казалось бы...
-- Казалось бы, что все известно. То была отчаянная попытка докопаться
до дна в болоте принципиально важной лжи. Ведь когда запрещают, сильнее
хочется узнать, почему, и я поехал в Сибирь, на родину пионера-героя.
Разыскал подли



Назад