598474ea калоприемник однокомпонентный колопласт |   

Дружников Юрий - С Пушкиным На Дружеской Ноге



Юрий Дружников
"С Пушкиным на дружеской ноге"
Читая, то и дело натыкаешься: "дружба двух писателей", "история
дружбы", "литературная дружба", "дружеские связи", "дружеская близость"...
Словосочетания эти взяты для примера из наиболее объемистой (350 страниц)
монографии Г.Макогоненко "Гоголь и Пушкин" об отношениях двух крупнейших
русских писателей. Важность дружбы между Пушкиным и Гоголем для
утвержденного иерархического порядка в русской классической литературе, для
лестницы преемственности так называемых прогрессивных традиций реализма не
вызывает сомнений. "Гоголь -- наследник Пушкина", называется исследование
Д.Благого.
В дополнение к дружбе канонизированный подход к теме фомулировался так:
Пушкин и Гоголь выступали "соратниками в основных вопросах
литературно-общественной борьбы 1830-х годов". Об учебниках для вузов и
средних школ, литературе для массового читателя и говорить не приходится.
Как заметил американский славист, "гоголеведение в Советском Союзе можно
сравнить с положением генетики, когда она контролировалась Лысенко".
Гоголь должен был быть другом Пушкина и соратником в борьбе. Но
соответствует ли такой, ставший в последние десятилетия хрестоматийным,
взгляд реальным связям между двумя классиками?
Тщательное изучение большой литературы на эту тему, накопившейся за
полтора столетия и насчитывающей несколько десятков серьезных работ,
обнаруживает непредвзятому взгляду целый спектр оценок -- до вражды между
двумя писателями. Действительные же их отношения предстают перед нами
неясными, неразгаданными и, уж во всяком случае, не такими примитивными, как
доказывалось в идеологизированном советском литературоведении. Истина все
еще покрыта тайной, для существования которой наличествовали свои причины.
Разные взгляды на эту проблему имели место всегда. "По словам Нащокина,
Гоголь никогда не был близким человеком к Пушкину", -- писал еще Бартенев.
"Долгое время изучение отношений Гоголя с Пушкиным не было критическим, --
считал В.Гиппиус. -- Версия о близкой дружбе двух великих писателей не
пересматривалась, не уточнялась". Отношение западных славистов к этой дружбе
можно назвать сдержанным, скептическим, а иногда, как мы увидим дальше,
ироническим. "А реальной близости между Пушкиным или Жуковским и Гоголем
никогда не было", -- отмечает Д.Мирский.
И крайнее неприятие Гоголя вообще, а не только дружбы с ним Пушкина,
можно найти у части литературоведов в эмиграции. "Не успел Пушкин умереть,
как Россия изменила ему и последовала за Гоголем, -- писал А.Позов. -- Это
был рецидив русской не-культуры, "непросвещение"". В.Ильин говорил, что свет
России отражается в Пушкине, а мрак концентрируется в Гоголе.
У истоков мифа об этой дружбе стоял Белинский, строивший схему развития
литературы и поместивший Гоголя сперва "вместе с Пушкиным во главе русской
литературы". Затем Белинский посчитал прозу Пушкина слабой, а творчество
Пушкина закончившимся в начале тридцатых годов и создал альтернативу в
качестве Гоголя. Пушкин еще здравствовал, а Белинский уже заявил, что "в
настоящее время он (Гоголь. -- Ю.Д.) является главою литературы, главою
поэтов; он становится на место, оставленное Пушкиным". И еще -- "...мы в
Гоголе видим более важное значение для русского общества, чем в Пушкине: ибо
Гоголь более поэт социальный, следовательно, более поэт в духе времени...".
Педалирование полезности сделалось важным для марксистской критики:
Гоголь "разоблачал", как бы усиливая более нейтральную позицию Пу



Назад