598474ea

Дружников Юрий - Розовый Абажур С Трещиной



Юрий Дружников
Розовый абажур с трещиной
Микророман
1.
С некоторых пор Никольский потерял вкус к книгам. Но сегодня читал с
интересом. Интерес этот подогревала женщина.
Никольский приподнял очередную стопу томов, пытаясь по весу определить,
одолеет ли он их за день. Книги торжественные, как старинная мебель. Ржавые
кожаные переплеты отсвечивают остатками золотого тиснения. На некоторых
томах - латунные застежки, дабы мысли из книг не улетели, а лежали
сплюснутыми до востребования.
Кивнув библиотекарше, дежурной читального зала для научных работников,
Никольский отнес стопу на стол, под старинную лампу с розовым абажуром, у
которого был отбит край и поперек шла трещина. Вид у лампы был - как бы это
поточнее сказать?-неуместный. Похоже, она переместилась сюда, в областную
библиотеку, из чьего-то будуара, а раньше была свидетельницей совсем
другого, сугубо интимного аспекта жизни.
Роза, библиотекарша лет чуть более тридцати, бедновато одетая, со
вниманием следила, как импозантный посетитель уселся поудобнее, помассировал
чисто выбритые щеки и поправил галстук, каковой без того лежал
безукоризненно между белоснежных хвостиков воротника. Тряхнув красивой седой
шевелюрой, читатель этот вытащил цветные заграничные ручки и пачку
линованных карточек. Носовым платком он вытер пальцы, будто собирался
заняться не чтением, а завтраком.
Сергей Сергеич Никольский чуть брезгливо листал замусоленные, пахнущие
плесенью и мышиным пометом страницы. Доктор исторических наук, профессор,
завкафедрой истории Коммунистической партии Академии общественных наук при
ЦК КПСС, он прибыл сюда в командировку прочесть закрытую лекцию для
партактива Гомельской области. Закрытым, как известно, считается то, о чем
все знают, но с трибуны можно говорить только вышестоящим. Уже один этот
факт давал докладчику некую привилегию. Впрочем, он к этому привык. В уме же
Никольский давно держал мысль осмотреть книжный фонд частично сохранившейся
домашней библиотеки генерал-фельдмаршала графа Паскевича. Областная
библиотека располагалась, между прочим, в бывшем графском дворце.
Привела ответственного гостя к Розе директриса. Директриса - ее сюда
перебросили из отдела пропаганды обкома - была полная, но весьма
маневренная: Никольский при своем относительно спортивном виде еле за ней
поспевал. Она шепнула Розе, чтобы данному читателю (она подчеркнула слово
"данному") давали все, что ни попросит, включая спецхран. Перед гостем
директриса извинилась, что привела его в зал для научных работников, а не
для академиков и профессоров:
- Помещения, соответствующего вашему рангу, извините, пока нету. Вот
когда построят новое здание...
Битых два часа вчера ушло у Никольского на оформление: он заполнил
несколько бланков, затем специальную анкету - что и для чего он будет
читать. Анкету сверили с отношением из академии, ходатайствующим о допуске к
данным книгам. Все это была чистейшая туфта. Отношение Никольскому
отпечатала его секретарша, подписал он вместо заместителя директора, своего
приятеля, сам и поставил липовый регистрационный номер.
Книги Никольский собрался листать не для темы, а просто так, для себя.
И директрисе было наплевать, кто что читает. Но таковы были правила,
сложившиеся не вчера: задачей библиотек давно стало стеречь людей от чтения,
чтобы они не прочитали чего-либо такого, чего им знать не положено, даже из
глубокой истории. Никольского это нисколько не возмущало. Чтобы читать, надо
понимать, зачем читать. Бездельники то



Назад