598474ea   

Дружников Юрий - Подлинная История Одного Криминала



Юрий Дружников
Подлинная история одного криминала
Молодому американскому пушкинисту недавно удалось обнаружить в архивах
Центрального разведывательного управления неопровержимые доказательства
ошибки российских средств массовой информации, сообщивших населению о дуэли
Пушкина.
Как теперь совершенно точно установлено, дуэль действительно
состоялась. Но на самом деле солнце русской поэзии выстрелило первым.
Дантес, наемник враждебных западных сил, упал.
-- Браво! -- воскликнул поэт и подбросил вверх пистолет, а за ним
шляпу.
Дантес был тяжело ранен в живот. К нему побежали секунданты.
-- Погодите радоваться, -- мрачно сказал Дантес, превозмогая боль. -- Я
сделаю свой выстрел.
Он поднял свой пистолет и выстрелил. Пушкин упал, легко раненый в руку.
Солнце русской поэзии никуда не закатилось и продолжало светить.
Папаша Геккерен будто чувствовал: отпросившись пораньше с работы в
Нидерландском посольстве, он дежурил возле лесочка на Черной речке, где
происходила дуэль, и привез своего приемного сына в карете домой.
Дантес начал умирать.
Узнав о дуэли, царь Николай Павлович распорядился Пушкина по закону
судить справедливым судом, а после суда повесить. В народе стало известно,
что нашего любимого Пушкина будут вешать, и толпа стала требовать, чтобы его
повесили за ноги, дабы поэт живым дольше любезен был народу.
Дантес умирал долго, а Пушкин сидел в камере, раскладывал пасьянсы и
палил из пистолета в угол: на случай, если Дантес выживет, тренировался.
Наталья Николаевна говорила дома, что едет к подруге, а сама таскала Дантесу
морошку. Она подолгу сидела возле его кровати с надеждой и ожиданием, а
Дантес показывал ей на свой тяжело раненный живот и, разводя руки в стороны,
отрицательно качал головой.
В свободное от Дантеса время Наталья Николаевна носила Пушкину передачи
в тюрьму и подолгу стояла в очереди у окошечка в воротах Петропавловской
крепости, чтобы передать ему теплое белье и сухари. Но независимые судьи
вынесли решение повесить Пушкина до вынесения приговора. Тогда Наталья
Николаевна надела свое лучшее платье и поехала в Зимний дворец. Там она у
входа упала на колени и так на коленях дошла до покоев императора.
-- Делайте со мной, что хотите, Ваше Величество, -- сказала она царю,
-- но умоляю: не вешайте моего мужа.
Николай Павлович подумал и сказал:
-- Поэт в России больше, чем поэт. И поэтому вешать их, поэтов, весьма
целесообразно. Однако от этого возникает шум на Западе. А я как раз
собираюсь ехать лечиться в Баден-Баден. Зачем мне там эти хлопоты тут?
Пускай Пушкин вместо повешения едет в деревню, свободно, но под надзором и
там подумает над собой.
Едва Пушкин уехал, царь попросил у Бенкендорфа ключ от квартиры на два
часа, сел верхом и поехал за Натальей Николаевной. А она была подле
умирающего Дантеса. Тогда Николай Павлович сказал:
-- Пускай скорей умирает, а то Бенкендорф дал мне ключ от своей
квартиры только на два часа.
Между прочим, Гоголь тогда гулял по Иерусалиму и вслух читал
палестинцам Пушкина на идише в переводах Надежды Константиновны Крупской.
А в Михайловское, где Пушкину работал над собой, позвонил Белинский и
объявил:
-- Все, Саша! На Руси явилось новое могучее дарование -- Лермонтов.
На что Пушкин ему возразил:
-- Ты что, Виссарион, забыл? Я -- это, блин, наше все. А раз я все,
больше никаких могучих дарований быть не может.
Но Белинский попросил:
-- Уважь его! Лермонтов -- наш человек, он к тебе уже скачет. Окажи
содействие. Введи в литературу, как



Назад