598474ea   

Дружников Юрий - Интервью



Юрий Дружников, живущий в Калифорнии русский писатель,
отвечает на вопросы Ирены Лукшич
Интервью: "Россия такая большая, что лучше видна издалека"
Коротко об авторе: Юрий Ильич Дружников - прозаик и историк русской
литературы
Родился в Москве (1933). В прошлом член Союза писателей, исключен за
антисоветскую деятельность. Пятнадцать лет был на родине в черных списках,
эмигрант; до коллапса Советского Союза его книги выходили только на Западе.
Автор документального частного расследования "Доносчик 001, или
Вознесение Павлика Морозова" (Москва, 1995), романа-хроники о тайных
аспектах жизни московских газетчиков "Ангелы на кончике иглы" (Москва,
1991), романа-исследования о замалчиваемых аспектах биографии Пушкина
"Узник России" (Москва, 1996). В Нью-Йорке издана книга воспоминаний и эссе
"Я родился в очереди"(1995), по частям опубликованная во многих российских
журналах и газетах. Книга о трагедии отечественной литературы "Русские
мифы" в России впервые (1999).
Профессор Калифорнийского университета, живет в пригороде столицы
Калифорнии Сакраменто.
Опубликовано: "Vijenac", 19 studenoga 1998, Zagreb. Перевод с
хорватского.
Годы, прошедшие после распада Советского Союза, и свобода слова в новой
России не могли не изменить отношениймежду русской литературой и ее
эмигрантской ветвью. После возвращения на родину Александра Солженицына и
смерти в Нью-Йорке Сергея Довлатова и Иосифа Бродского вновь возникли споры
о существовании русской литературы в метрополии и эмиграции. Какова ситуация
сегодня? Об этом профессор Загребского университета (Хорватия) Ирена Лукшич
беседует с живущим в Америке русским писателем, профессором Калифорнийского
университета Юрием Дружниковым.
ЛУКШИЧ: Один ваш коллега мне рассказал такую шутку. Что такое
американский университет? Это учебное заведение на территории США, в котором
русский Дружников учит китайцев и японцев. Это, конечно, шутка. Какие
обстоятельства повлияли на ваш отъезд из России? Когда эмигрировали?
ДРУЖНИКОВ: Родился я и жил в центре старой Москвы. Меня, молодого
писателя, воспитывали люди, которые вышли из лагерей после смерти Сталина, в
том числе Копелев, Шаламов и Солженицын. Поэтому с самого начала
писательской деятельности лучшие свои работы я прятал безо всякой надежды их
опубликовать, а издавались детские книги, которые я писал шутки ради. С
началом событий в Чехословакии в 1968 году мы решили, что следом за Пражской
весной должна последовать Московская весна, но советские власти подавили
Прагу и начали завинчивать гайки у себя дома. Об этом страшном времени тогда
(1969-1976) я написал роман-хронику "Ангелы на кончике иглы", часть которого
во время обыска у приятеля попала к надзирателям за мыслями.
За диссидентские дела (письма протеста, публикации на Западе, работу в
Самиздате) группу писателей-диссидентов одним списком в 70-е годы выкинули
из Союза писателей, но коллег моих сразу выпустили за границу, а со мной
изменили тактику. Не дали визы, не издавали, мстили за публикации за
границей (били стекла, обворовывали квартиру, беря только рукописи, на
допросах грозили лагерем и психушкой). Коллеги-эмигранты основательно
осваивались на Западе, а я значительно тише действовал в Москве: открыл
творческую мастерскую для писателей, потом Литературный театр вдвоем с
киноактером Савелием Крамаровым, потом маленькое независимое издательство
"Золотой петушок", -- все разгонялось известным учреждением.
Сперва вынудили печататься на Западе, а потомна очере



Назад