598474ea   

Дружинин Владимир - Тропа Селим-Хана



ВЛАДИМИР ДРУЖИНИН
ТРОПА СЕЛИМХАНА
Аннотация
Границы нашей страны сильно изменились. Сплошная цепь враждебных капиталистических государств, опоясывавших Советский Союз, рассыпалась. Теперь большинство наших соседей — страны, строящие социализм.

Но капиталистическое окружение продолжает существовать и коегде непосредственно подступает к нашим границам.
На боевом посту по охране государственных интересов нашей Родины стоят воиныпограничники. Немало написано уже о их героических делах и, наверное, еще немало будет написано.

Ведь если сузились возможности империалистических разведок по организации провокаций на границе, то наши расширившиеся связи с зарубежными странами позволяют им засылать своих агентов под видом туристов и коммерсантов. Но пограничники и здесь дают им отпор.
О боевых буднях пограничников сегодняшнего дня вы и узнаете из повестей, помещенных в этой книге.
Осенью 195… года я гостил в Грузии, у моих друзейпограничников.
— Эх, приехать бы вам пораньше! — говорили мне. — Тут такое творилось…
Увы, я не был свидетелем памятного поиска. И мне пришлось вооружиться блокнотом, знакомиться с участниками событий.
Сейчас они словно обступили меня. Вот Игорь Тверских со своей собакой Гайкой. Вот братьяблизнецы, связисты Весноватко, из которых один — верзила Антон — известен как «старшой», хотя он старше худощавого, веснушчатого Димитрия всего на полчаса.

Я вижу черные, чуть насмешливые глаза Лалико, дочери Арсена Давиташвили, знатного чабана. Вижу старожила границы — подполковника Романа Нащокина. Вижу неторопливого, дотошного следователя Вахтанга Ахметели и многих других хороших людей.
Передо мной дергается, закатывает глаза НиязМехмедоглы, бандит с повадками юродивого. Его я тоже видел и слышал его показания на суде.
С начальниками Нияза, организаторами «Рикошета» мне встречаться не приходилось. Восполнить пробел помогли записки Сайласа Дарси, недавно опубликованные за границей. Я выбрал из них наиболее существенное и перевел.

Читатель найдет здесь подлинные отрывки этого примечательного документа.
Собственные имена и географические названия мною частично изменены.
1
— Все ясно, — сказал Сивцов.
Он поглядел на ручей, вздувшийся от недавнего ливня. Нет, дальше идти незачем. От пролома в заграждении собака привела прямо сюда, к водопою.
Часто дыша, она обнюхивала следы. Свет луны упал в лощину, ручей блеснул, как выхваченный из ножен клинок, и на берегу, в вязкой черноте ила, резче обозначились отпечатки острых, раздвоенных копыт.
Сивцов нагнулся, измерил промежутки. Да, все ясно — кабан. Старый, грузный хряк, пудов на десять.

Он шел вразвалку, лениво вытаскивая ноги из ила. Тут он стоял и пил из ручья — вон как глубоко вдавились копыта.
— Мясато пропадает, товарищ капитан, — вздохнул солдат Тверских, — сила!
Были еще следы — давние, размытые ливнем. Сивцов не раз видел, как сверху, из леса, поясом охватившего гору, двигались к водопою дикие кабаны: мохнатые, клыкастые секачи и гладкие, розовосерые поросята.

Страсть охотника Сивцову незнакома, но рука его невольно тянулась к оружию. Жаль, стрелять нельзя: рядом граница.
Солдат притянул к себе собаку за поводок, потрепал по маслянистой холке.
— Гайка, Гаечка, — басовито выпевал он. — Нам бы с тобой отбивную свежую, а?
«Почему именно гайка? — подумалось Сивцову. — Длинная, поджарая, остроухая. Странные клички достаются собакам…» Мысли начальника заставы возвращались в спокойное русло.
— Или шашлыку, — басил Тверских. — Шашлычку из свинины, а? Как ты считаеш



Назад